Обзор фильма "Цирк ужасов"

Обзор фильма "Цирк ужасов / Circus of Horrors" (1960)

Director: Sidney Hayers
Cast: Anton Diffring; Erika Remberg; Yvonne Monlaur; Donald Pleasence; Yvonne Romain; Kenneth Griffith

Всё началось с телефонного звонка: продюсер Джулиан Уинтл связался с Ричардом Хэттоном, агентом сценариста Джорджа Бакста, и сразу обозначил главное, что его клиенту и партнёру, студии American International Pictures, нужен фильм ужасов, и желательно, чтобы события разворачивались в цирке. Их запрос был вполне конкретным: упор не на леденящий ужас, а на зрелищность, а в кадре – красивые актрисы с яркой внешностью и большой грудью. Бакст не стал тянуть с идеей. Прямо на ходу он набросал жутковатую концепцию: цирк, которым управляет пластический хирург доктор Росситер. Он "переделывает" преступников: одних превращает в красавцев, других, если результат не устраивает, делает уродами. История прозвучала настолько броско, что продюсеры тут же сказали: "Ладно, по рукам". Бакст едва не упал в обморок от неожиданности, он и не думал, что всё решится так быстро.
На встрече был и Сидни Хайерс - бывший монтажёр студии, которому теперь предстояло дебютировать в большом кино в качестве режиссёра. Для Джорджа Бакста проект тоже стал особенным: поначалу он даже не до конца осознавал, что студия будет снимать по его сценарию полноценный цветной фильм, который выйдет как крупный релиз. Путь к экрану оказался непростым: первый вариант сценария студия отвергла, и Баксту пришлось взяться за переделку. Именно переработанная версия и легла в основу "Цирка ужасов".

Действие начинается в 1947 году в Англии. Пластический хирург доктор Росситер проводит операцию по исправлению лица светской львицы Эвелин Морли (Colette Wilde) - операцию, которая заканчивается катастрофой: пациентка получает шрамы вместо обещанной красоты. Спасаясь от полиции, Росситер вместе с двумя подельниками, Анджелой (Jane Hylton) и Мартином (Kenneth Griffith), бежит во Францию. Там, взяв себе новое имя - доктор Бернард Шюлер, он берёт под контроль захудалый бродячий цирк, устранив прежнего владельца, и превращает труппу в витрину собственного хирургического дара: он "исправляет" лица женщин со шрамами и увечьями, а затем делает из преображённых красавиц цирковых артисток для своего нового циркового детища.

Десять лет спустя цирк Шюлера завоёвывает славу по всей Европе - его отличают не только эффектные, эстетически безупречные артисты, но и невероятно рискованные, порой смертельно опасные номера. Однако за внешним блеском скрывается мрачная закономерность: всякий раз, когда кто‑то из артистов пытается покинуть труппу, происходит несчастный случай, и он неизменно стоит человеку жизни. Попытки уйти ради обычной жизни, любви или карьеры на стороне заканчиваются трагедией: смерть выглядит как роковая случайность во время выступления. Постепенно к этой череде подозрительных трагедий присматривается инспектор полиции Артур Эймс (Conrad Phillips). Методичный и внимательный, он не верит в совпадения: слишком уж похожи обстоятельства смертей, слишком гладко руководство цирка объясняет каждую из них. Расследование Эймса шаг за шагом подбирается к сути происходящего. А тем временем бывшая пациентка Эвелин, повстречав труппу вновь, узнаёт в докторе Шюлере беглого хирурга Росситера.

По своей сути "Цирк ужасов" продолжает традицию, заложенную ещё немым американским кино о цирковых уродцах и одержимых создателях - прежде всего фильмами Тода Браунинга "Неизвестный/The Unknown" и "Уродцы/Freaks". Но если у Браунинга цирк служил пространством для исследования сострадания к маргиналам и хрупкости человеческого достоинства, то данная лента интересуется совсем другим: властью, контролем над телом другого человека и извращённой эстетикой преображения. Доктор Росситер не столько безумный учёный классического образца, сколько тиран-коллекционер, который создаёт себе гарем из спасённых им же самим "уродливых" женщин, а затем убивает их, стоит им попытаться обрести самостоятельность. Именно этот мотив - красота как форма собственности, а благодарность за спасённую внешность как повод для рабской зависимости - делает фильм интереснее, чем можно было бы ожидать от рядового малобюджетного хоррора того времени.

При этом дебют Сидни Хайерса сложно назвать удачным: виной тому не столько режиссура, сколько вторичный и слабый сценарий. И становится ещё грустнее осознавать, что за человек стоял за сценарием данного опуса. Сценарий "Circus of Horrors" принадлежит перу Джорджа Бакста, известного сценариста, который прежде прославился детективными романами. Обозреваемый фильм едва ли относится к числу его творческих удач. Даже сам автор настолько не верил в успех картины, что выбрал фиксированный гонорар вместо процента от сборов, и впоследствии сильно об этом пожалел: фильм оказался коммерчески успешным.

Завязка фильма напоминает типичный сюжет 40‑х годов о безумном учёном, а конструкция сценария, собранная на скорую руку, местами выглядит откровенно неуклюже. Конечно, в хоррорах не стоит требовать строгой логики, но в "Цирке ужасов" нелепости доведены почти до бурлескного абсурда. Сценарий Бакста щедр на кровавые и зрелищные сцены, но вот сюжетная логика вышла прогуляться. Главный герой, доктор Росситер, хоть и числится беглецом, ведёт себя так, словно забыл об этом: его убийства подопечных напоминают зрелищные постановки - лучший способ быстро оказаться в поле зрения полиции. Плюс ко всему Росситер демонстрирует невероятную, сверхчеловеческую работоспособность: параллельно с превращениями обезображенных преступников в бесстрашных цирковых артистов он успевает превратить захудалое бродячее представление в цирк мирового уровня. А в перерывах между всем этим Росситер будто по волшебству совершает "прорывы" в пластической хирургии - прямо в тесном трейлере, на деревянном столе и без намёка на оборудование.

Сдержать поток сюжетных нелепостей помогает отличная игра Антона Диффринга. Его Росситер/Шюлер выходит одновременно безжалостным, самовлюблённым и даже немного притягательным. Диффринг выжимает из роли максимум, уверенно доминируя на экране. Этому способствует и то, что по воле сценариста никто из остальных героев не способен составить ему конкуренцию на экране. Остальные мужские персонажи - либо полные неудачники, либо слабаки; женщины - алчные стервы или просто фоновые блондинки-пустышки. Сообщники Росситера, Мартин и Анджела, тоже не вызывают ни симпатии, ни сочувствия. Мартин, начинавший как надёжный помощник, постепенно утрачивает самостоятельность и превращается в мрачного, безвольного исполнителя. Анджела, ослеплённая чувствами к своему возлюбленному, охотно принимает образ отвергнутой и страдающей женщины. В итоге вся эта компания выглядит как свита, которая нужна лишь для того, чтобы главный злодей казался ещё масштабнее.

Не стоит надеяться, что "хорошие парни" в фильме выглядят достойнее: инспектор Артур Эймс большую часть экранного времени проводит в сомнительных любовных развлечениях с самыми эффектными артистками цирка Росситера оправдываясь «служебным долгом», и лишь задним числом начинает подозревать Росситера. Его вялые упрёки злодей легко отметает, так что противостояние со Скотленд‑Ярдом выглядит почти комично. Персонажи‑жертвы намеренно лишены зрительского сочувствия: вся труппа – это преступники. Элисса, показанная как девушка с низкой социальной ответственностью, подана настолько резко, что её смерть не вызывает сопереживания у публики. Даже пережив неудачное покушение, она дерзко заявляет, что сдаст Росситера в Скотленд‑Ярд сразу после смертельно опасного номера. Разумеется, у доктора хватает времени, чтобы подготовить очередное покушение, которое уже точно завершилось успехом. Это настолько заезженный ход, что правдоподобностью тут и не пахнет.

Ещё более удивительно развитие (или, скорее, его отсутствие) персонажа Николь. Сначала героиню подают с трогательным надрывом. Перед нами ребёнок, пострадавший от войны, чьё лицо изуродовано осколками после нацистского авианалёта. А потом показывают милую сцену, где девочка радостно бегает среди цирковых животных и демонстрирует им своё восстановленное лицо. Николь - тот тип персонажа, от которого можно было бы ожидать превращения в главную героиню, сохранившую относительную невинность. Вместо этого она почти полностью растворяется в декорациях и становится просто ещё одной блондинкой в цирковом трико.

Некоторые второстепенные линии, вроде истории грустного клоуна, практически не работают на общий сюжет и остаются незавершёнными. По словам самого Джорджа Бакста, в первоначальной версии сценария у этого персонажа была полноценная сюжетная арка: под клоунским гримом он скрывал обезображенное лицо, а доктор Росситер так и не смог ему помочь. Однако в ходе работы над фильмом создатели отказались от этой и ряда других сюжетных линий. С одной стороны, это хорошо для динамики, но плохо для всего фильма, так как из картины торчат "осколки" этих вырезанных сюжетов.

И всё же, как бы ни были очевидны сценарные недостатки, фильм уверенно справляется со своей задачей. Он не столько пугает монстрами или сверхъестественным, сколько эксплуатирует зрительское любопытство к изуродованному и одновременно сексуализированному женскому телу. И это любопытство превратила "Цирк ужасов" в настоящий коммерческий хит по обе стороны океана. Только в Чикаго за первую неделю проката картина собрала поразительные по тем временам 100 000 долларов.
"Цирк ужасов" — это не столько кинематографический шедевр, сколько важный пример того, как коммерческий расчёт, провокационная тематика и харизматичный антагонист могут создать по‑настоящему живучий образ в истории жанрового кино. Увы, этот образ портит отвратительный сценарий, написанный и собранный на скорую руку.
Оценка: 4+/10