Обзор фильма "Дом смертного греха"

Обзор фильма "Дом смертного греха / House of Mortal Sin / The Confessional" (1976)

Director: Pete Walker
Cast: Anthony Sharp; Susan Penhaligon; Stephanie Beacham; Sheila Keith; Norman Eshley

К тому времени, когда "Кошмар/Frightmare" находился лишь на стадии постпродакшна, Пит Уокер уже горел желанием снять новый фильм ужасов. У него уже была готовая идея о викарии-убийце. Уокер, усвоив уроки "Дьяволов/The Devils" и "Изгоняющего дьявола/The Exorcist", понял, что лучший способ разжечь споры во вседозволенные 70-е годы - это щедрая порция богохульства, а концепция с сумасшедшим священником подходила как нельзя лучше. С этой идеей он обратился к своему верному сценаристу Дэвиду МакГилливрэю, который за неделю предоставил Уокеру черновой вариант. Сценарий Макгилливрея под рабочим названием "Массовое убийство/Mass Murder" был лишен эпатажности, и Уокер решил поработать над ним сам. Два месяца спустя ни его собственные усилия, ни существенное переписывание Макгилливрея не привели к удовлетворительному результату, и был найден другой сценарист, который мог бы избавить сценарий от обилия диалогов и недостатка действия, но безуспешно. В конце сентября 1974 года Уокер, вооружённый новой идеей, снова обратился к Макгилливрею, чтобы реализовать потенциал сценария о священнике-убийце. Последовала жаркая дискуссия, поскольку оба соавтора были обеспокоены надуманностью повествования и отсутствием действия. В атмосфере некоторой напряжённости МакГилливрэй полностью переработал сценарий, включив дополнительные идеи Уокера и убрав лишние элементы. Переделанный сценарий был готов аккурат к премьере "Кошмара", и, хотя у режиссёра всё ещё были оговорки и претензии к итоговому сценарию, он почувствовал огромное облегчение. Однако МакГилливрэй остался недоволен работой с Уокером, решив, что ему лучше работать с менее требовательным заказчиком, особенно учитывая очень скромные гонорары Уокера. За "Дома смертного греха" он получил менее одного процента от бюджета фильма, который составлял всего 60 000 фунтов. На этой минорной ноте сотрудничество Пита Уокера и Дэвида МакГилливрэя закончилось. Результатом их последней работы стала спорная история про...

Дженни Уэлч (Susan Penhaligon) - молодая девушка, переживающая личный кризис. Недавно расставшись со своим парнем и борясь с чувством одиночества, она ищет утешения и находит его в лице Бернарда (Norman Eshley), бывшего приятеля своей сестры, ставшего священником. Излив свои проблемы, Дженни получает совет сходить в местную католическую церковь на исповедь. Там она встречает отца Мелдрама (Anthony Sharp), священника с безупречной репутацией, чья внешняя добродетель и харизма внушают доверие. Во время исповеди Дженни доверяет отцу Мелдраму свои сокровенные переживания, включая личные грехи и сомнения. Вскоре становится ясно, что священник не тот, кем кажется. Вместо духовной и моральной поддержки он начинает манипулировать её чувством вины, используя исповедь как инструмент для установления контроля над её жизнью.
Отец Мелдрам оказывается одержимым фанатиком, чья интерпретация религиозных догм граничит с безумием. Его стремление "очистить" Дженни от грехов принимает всё более зловещие формы. Он начинает следить за ней, а вскоре переходит от психологического давления к более радикальным действиям, включая шантаж и даже убийства близких Дженни. Церковь, которая должна быть убежищем, превращается в ловушку...

В своей основе "Дом смертных грехов" - это критика институциональной власти и способов её злоупотребления. Фильм нацелен на католическую церковь не как на монолитную сущность, а как на структуру, которая может укрывать и поощрять таких людей, как отец Мелдрам. Фокусируясь на исповедальне - священном пространстве для отпущения грехов, - Уокер показывает, как доверие может быть использовано для эксплуатации уязвимых. Работа Уокера не скрывает антикатолической направленности, как и работы Луиса Бунюэля, одного из режиссёров, которых Уокер признавал своим вдохновителем, и проводит те же связи между религиозным фанатизмом и извращённой сексуальностью, что и Хесус Франко в "Потрошителях из Нотрдама/L'éventreur de Notre-Dame" и его различных переработках. Отец Мелдрам, чьё призвание было искажено и испорчено материнским контролем и сексуальным воздержанием. Вместо того чтобы молиться за своих прихожан, он охотится на них, убеждая себя, что делает дело Божье. "Я был послан на эту землю, чтобы бороться с грехом, и я использую все доступные средства для этого", - заявляет он. Средства, которые он использует, глубоко кощунственны, превращая религиозную атрибутику и таинства своей профессии в смертоносные орудия для защиты своего собственного положения, находящегося под угрозой. Действия Мелдрума чудовищны, но как личность он в значительной степени освобождён от вины за свои смертоносные манипуляции: он - продукт естественных и законных желаний, извращённых репрессивными институтами.

Конечно, не обошлось без излюбленной темы "материнской чудовищности". Эта тема очевидна в "Кошмаре/Frightmare", но менее заметна в данной работе. Мать Мелдрама - соучастница в создании монстра, которым стал её сын. Она передала ему чувство вины, отрицание и унаследованную религию своего поколения, вмешалась в его стремление к удовольствиям и счастью, что привело к катастрофическим, но предсказуемым результатам. Его возлюбленная, мисс Брабазон, осталась с "трупом" их отношений — совместным проживанием без эротического удовлетворения и горькой обидой на мать, чья собственническая натура и догматизм лишили их счастья, заставив её сына стать священником. Мать и церковь - равноценные символы репрессий и неудач, страдающие от дегенеративного состояния, которое делает их слабоумными и оторванными от реальности. Ни одна из них не может контролировать чёрного ангела мести, которого они создали.

Фильм также исследует разрушительную природу религиозного фанатизма. Одержимость Мелдрама очищением от греха оказывается проекцией его собственных подавленных желаний, подчёркивая лицемерие, скрывающееся за моральным абсолютизмом. Эта тема перекликается с современными дискуссиями о злоупотреблениях в религиозных институтах, что делает фильм удивительно актуальным.
Динамика гендерных отношений - ещё одна ключевая тема. Путь Дженни отражает борьбу женщин в патриархальном обществе, где их голоса часто игнорируются, а чувство вины используется как оружие. Её стойкость перед контролем Мелдрама служит тихим бунтом против этих ограничений.

Операторская работа Питера Джессопа усиливает настроение фильма благодаря резким, высококонтрастным визуальным образам. Игра света и тени, особенно в церковных сценах, подчёркивает двойственность публичной набожности и личной порочности Мелдрама. Приглушённая цветовая палитра, типичная для британского кино 70-х, усиливает мрачный тон фильма, а минималистичная партитура Стэнли Майерса добавляет слой тревоги с пугающими органными мотивами, подчёркивающими религиозные оттенки.

Постоянная творческая команда в лице Питера Джессопа и Стэнли Майерса проделала отличную работу, также постарались актёры. Уокер собрал один из самых выдающихся актёрских составов. Он хотел, чтобы роль отца Мелдрама сыграл Питер Кушинг, но агент Кушинга был не в восторге от идеи участия его клиента в одном из эксплуатационных фильмов Уокера. Также рассматривались кандидатуры Гарри Эндрюса и Стюарта Грейнджера, но в последний момент выбор пал на Энтони Шарпа. Шарп уже имел опыт исполнения ролей властных, манипулятивных персонажей, сыграв министра внутренних дел в "Заводном апельсине/A Clockwork Orange". Это едва ли было рекомендацией для Уокера, который ненавидел фильм Кубрика, но он признавал способность Шарпа сочетать респектабельность с угрозой. Для главных женских ролей Уокер отказался от привычки искать гламурных актрис, способных произносить реплики, и пригласил двух перспективных молодых актрис - Сьюзан Пенхалигон и Стефани Бичем. Небольшие роли исполнили Эндрю Сакс и Ким Батчер из "Кошмара", а Шейла Кит снова сыграла зловещую героиню - экономку отца Мелдрама, мисс Брабазон. Присутствие Шейлы Кит значительно усиливает общее впечатление. Она бродит по дому священника с угрюмой злобой, а её чёрный костюм резко контрастирует с (слишком ярко освещёнными) белыми стенами дома. Тонкий штрих эксцентричности придаёт чёрная повязка на одной линзе её очков, отсылающая к повязке Бетт Дэвис в "Годовщине/The Anniversary".
Дженни Уэлч в исполнении Сьюзан Пенхалигон - классический протагонист фильмов нуар во всех отношениях, кроме пола. Напуганная и отчаявшаяся, она не может никого убедить поверить в её историю, и её жизнь превращается в кошмар наяву. Дженни сталкивается с рядом профессионалов - врачами, священниками, полицейскими, - которые вместо заботы о её благополучии действуют заодно против интересов обычных людей. Все они дают покровительственные советы, но их собственные догмы, личные интересы или мировоззрения мешают им увидеть истинное воплощение зла.

"Дом смертного греха" запоминается своей дерзкой смелостью, мрачной атмосферой и поразительно дурным вкусом, а также тематической преемственностью с другими фильмами ужасов Уокера. В частности, он исследует ещё одну грань правосудия и наказания. "Умри крича, Марианна/Die Screaming, Marianne" сосредоточен на коррумпированном правосудии, "Шоу плоти и крови/The Flesh and Blood Show" показывает внеюридическое, личное правосудие или месть. "Дом Кнута/House of Whipcord" рассматривает приватизированное правосудие, а "Кошмар/Frightmare" прослеживает последствия ошибочного правосудия. "Дом смертного греха" представляет иллюзию божественного правосудия как прикрытие для эротической одержимости и подавленных желаний. Помимо преемственности с другими своими работами, Уокер вплетает в своё детище кинематографические отсылки на другие произведения, такие как фигура в красном капюшоне на церковной скамье ("А теперь не смотри/Don't Look Now") и нападение с горячим кофе ("Сильная жара/The Big Heat"). Отсылки - это, конечно, хорошо, а вот с темпом у картины есть проблемы, и для современного зрителя такой подход может показаться затянутым. Но темп в картине намеренно медленный, позволяя напряжению нарастать постепенно, погружая зрителей в нарастающий страх Дженни. Да и работы старины Пита никогда не славились "бешеным" темпом, все они медитативные и размеренные, ну, кроме разве его секс-комедий, а это другой жанр и другой подход. Смотреть "Дом смертного греха" довольно скучновато, и ряд сцен вызывают вопросы с правдоподобностью происходящего, но эти недостатки перекрывают актёры, атмосфера и интересные темы.

Премьера фильма состоялась в престижном кинотеатре Warner West End в феврале 1976 года, став первым фильмом Уокера, распространённым крупным игроком - Columbia. МакГилливрэй остался неудовлетворен своей работой. "Это было слишком надуманно, чтобы сработать", - таков был его вердикт. Большинство критиков согласилось с ним. Картина получила разгромную прессу. Так, старейшее британское издание Financial Times назвало ленту "кучей старого хлама". Зрители тоже не горели желанием идти в кинотеатры на новый фильм Уокера, что на самом деле очень удивительно, так как картина по всем фронтам задумывалась как провокационная, но вызвала так мало этой самой провокации. Режиссёр был в предвкушении и морально готов к тому, что в него "полетят камни", веря в формулу - чем больше споров, чем больше осуждения, тем лучше фильм себя покажет. Однако этого не случилось. Даже публикация на первой полосе Sunday People, гласящая, что для спецэффектов в фильме использовалась настоящая человеческая кровь, не смогла вызвать хоть какого-то отклика у публики. Как выразился МакГилливрэй: "Мы надеялись, что это вызовет очередной скандал, но фильм прошёл незамеченным". Это поразительно, если учесть, что фильм смог встревожить даже своих актёров. Например, католик Энтони Шарп нашёл свою роль крайне неприятной, а Хильда Барри, сыгравшая мать Мелдрама, была так расстроена богохульной природой убийств, что слёзно просила прощения за роль в "Доме смертного греха". Католическая церковь, похоже, предпочла игнорировать богохульство, чтобы не давать фильму дополнительной огласки.

Спустя пятьдесят лет "Дом смертного греха" всё ещё производит впечатление своим стилем, несмотря на причудливую моду того времени. Исторически он представляет собой вызов традиции кинопроизводства, которая прославляла героические усилия священников преодолевать свои сомнения и кризисы веры, чтобы сражаться со злом от имени общества. В частности, это ответ "Изгоняющему дьявола", фильму, который позиционирует религию как единственную линию защиты против зла. "Дом смертного греха" переосмысливает это зло, помещая его в саму церковь. Другие британские режиссёры осуждали католическую церковь за преступления против человечества и сговор со злом, которое она якобы изгоняла. "Метка дьявола/Mark of the Devil" Майкла Армстронга и "Дьяволы/The Devils" Кена Рассела - очевидные примеры, но оба размещают свои критические высказывания в другом историческом периоде, полагаясь на аллегорию, чтобы указать на их актуальность для настоящего времени. Пит Уокер - первый британский режиссёр, который атакует современную церковь и делает это в таком бескомпромиссном стиле.
Оценка: 6+/10