Обзор фильма "Собака Баскервиллей"

Обзор фильма "Собака Баскервилей / The Hound of the Baskervilles" (1959)

Director: Terence Fisher
Cast: Peter Cushing; Christopher Lee; André Morell; Francis De Wolff; Marla Landi

Шерлок Холмс - безусловно, самый узнаваемый детектив в мировой литературе. Его образ прочно вошёл в культурное сознание, а творческое наследие Артура Конан Дойла - четыре романа и около 56 рассказов продолжает вдохновлять новые поколения читателей и кинематографистов. Среди всего цикла особую популярность снискал роман "Собака Баскервилей": его мрачная, пронизанная ощущением сверхъестественного атмосфера словно специально создана для экранизации. Недаром уже в 1914 году появилась первая киноверсия этой истории, и с тех пор сюжет о роковом возмездии не переставал увлекать и читателей, и зрителей.
На протяжении десятилетий режиссёры вновь и вновь обращались к этой истории, предлагая собственные трактовки вечного противостояния разума и суеверия. Одной из знаковых вех стала франшиза студии Fox, где Бэзил Рэтбоун создал один из самых запоминающихся образов великого сыщика - его Холмс стал эталоном для целого поколения зрителей. Спустя два десятилетия после того, как эта версия покорила воображение публики, классика обрела новую жизнь в интерпретации студии Hammer Films. Хаммер к тому времени уже прославилась яркими, экспрессивными экранизациями культовых хоррор‑образов — от Дракулы до Франкенштейна, где фирменный стиль строился на выразительной цветовой палитре и готической эстетике. Обращение к "Собаке Баскервилей" стало смелым шагом: студия попыталась соединить канонический детективный сюжет с собственной стилистикой, и результат оказался по‑своему впечатляющим - готическая атмосфера студии Хаммер удивительно органично легла на мрачный мир болот и родовых проклятий, придуманный Конан Дойлом.

Ключевую роль в запуске проекта сыграл Кеннет, сын известного американского кинопродюсера Элиота Хаймана: именно благодаря его усилиям студия Хаммер смогла получить права на экранизацию. И Хайман, и представители студии рассчитывали на целую серию фильмов, а сама картина должна была стать не просто очередной адаптацией, но и важным технологическим рубежом - она стала первой цветной экранизацией истории о Шерлоке Холмсе. Особого внимания заслуживает выбор исполнителя главной роли: Питер Кушинг, страстный поклонник творчества Конан Дойла, с увлечением собирал выпуски журнала The Strand, где изначально публиковались рассказы о Холмсе. Возможность воплотить на экране любимого героя стала для актёра настоящей удачей, хотя и сопровождалась определёнными опасениями. Дело в том, что продюсер Джеймс Каррерас заранее обозначил вектор образа Великого Сыщика как "сексуального Шерлока" - такая трактовка заметно расходилась с привычным представлением о хладнокровном и рациональном детективе. Кушинг переживал, что подобная подача может оттолкнуть преданных поклонников канона.

Действительно, пуристы, строго следующие букве произведений Дойла, наверняка найдут в этой версии немало отступлений и вольностей. Однако даже для тех, кто знает оригинальный канон наизусть, экранизация способна предложить нечто ценное — не буквальное следование тексту, а глубокое ощущение "холмсовской" атмосферы. В ней есть то самое напряжение между логикой и тайной, между научным подходом и пугающими легендами, которое и делает историю о собаке Баскервилей по‑настоящему захватывающей.

На Бейкер‑стрит к Шерлоку Холмсу (Peter Cushing) и доктору Ватсону (André Morell) является доктор Ричард Мортимер (Francis De Wolff). Он повествует о мрачной семейной легенде рода Баскервилей - о чудовищной адской гончей. По преданию, сверхъестественный пёс настиг сэра Хьюго Баскервиля (David Oxley) и растерзал его: так свершилась месть за бесчеловечные поступки аристократа, в том числе за убийство служанки.
Однако цель визита Мортимера - не просто поделиться жуткой историей. Он просит Холмса разобраться в обстоятельствах смерти своего друга, сэра Чарльза Баскервиля. Тот скончался в Дартмуре, на вересковой пустоши возле родового поместья Баскервиль‑холл, врачи констатировали сердечную недостаточность, но на лице покойного застыло выражение неподдельного ужаса.
Доктор всерьёз опасается за судьбу сэра Генри (Christopher Lee) - племянника и единственного наследника сэра Чарльза. Молодой человек только что вернулся из Южной Африки, чтобы вступить в права наследования и стать новым хозяином Баскервиль‑холла. Мортимер боится, что над родом Баскервилей по‑прежнему тяготеет проклятие и следующая жертва уже намечена.

Несмотря на то что фильм считается не самым успешным в каталоге студии Хаммер, он по праву может претендовать на место среди наиболее стильных и увлекательных картин, выпущенных под её брендом. Впрочем, не все разделяют столь восторженную оценку: пуристы критикуют ленту за отступления от первоисточника. В сценарии Питера Брайана появились эпизоды, отсутствующие у Конан Дойла, в частности сцена покушения на сэра Генри с использованием тарантула. Особую неловкость эта сцена вызвала у Кристофера Ли, страдавшего арахнофобией. Помимо тарантула, поменялась и мотивация Стэплтона: если в романе он одержим энтомологией и местью, то в фильме на первый план куда сильнее выходит банальный мотив наследства. Некоторые второстепенные линии романа - вроде истории с беглым каторжником Селденом - сокращены и упрощены в пользу более компактного, динамичного повествования и так далее. Большинство изменений продиктованы стремлением сделать повествование более компактным и динамичным: при хронометраже в 87 минут авторам приходилось тщательно расставлять приоритеты и концентрироваться на ключевых линиях.
Пуристы конан‑дойловского канона нередко упрекают ленту именно за такие отступления, считая, что они размывают дух оригинала. Однако в рамках киноформата эти изменения работают на общую драматургию: они помогают сохранить напряжённый ритм, не дают зрителю потерять фокус и позволяют удержать баланс между детективной интригой и готическим саспенсом. В результате фильм, пусть и не буквальная экранизация, остаётся увлекательным зрелищем, которое по‑своему передаёт суть истории о проклятии рода Баскервилей.

Наследники Конан Дойла не одобрили изменения, внесенные в соответствии с более ориентированным на ужасы успехом студии Хаммер. Однако Кушинг не возражал против изменений, поскольку считал, что образ Холмса остался неизменным. Холмс в исполнении Питера Кушинга - довольно иная трактовка персонажа, нежели та, к которой привыкли многие поклонники Дойла. Актёр создаёт властного Холмса, несмотря на то что физически он ниже литературного детектива. То, чего ему не хватает в росте, он с лихвой компенсирует харизмой. Холмс Кушинга - человек неутомимого интеллекта и едва скрываемого нетерпения по отношению к менее одарённым умам, но при этом персонаж не выглядит холодным. Его Холмс упивается игрой, театрально орудуя реквизитом - от трубок до бутылок виски, никогда не скатываясь при этом в карикатуру. То, что фильм работает даже несмотря на отсутствие Кушинга почти на протяжении четверти хронометража, красноречиво говорит о прочности фундамента, заложенного им в начале.

Андре Морелл в образе доктора Ватсона по праву заслуживает отдельных комплиментов. В противовес комично‑неуклюжему Ватсону Найджела Брюса из вышеупомянутый серии фильмов "Приключения Шерлока Холмса/Adventures of Sherlock Holmes" (1939-1946). Морелл создаёт образ собранного, достойного героя - настоящего врача и ветерана, в полной мере соответствующего замыслу Конана Дойла. Дуэт Питера Кушинга и Андре Морелла смотрится органично: в их совместных сценах чувствуется непринуждённое взаимопонимание старых друзей. Не менее выразителен и Кристофер Ли в роли сэра Генри Баскервиля, которого в хаммеровских фильмах так часто отдавали на роли монстров, придаёт своему герою аристократическую стать. У него получился обаятельный, слегка вспыльчивый наследник, оказавшийся в центре чужой семейной трагедии.

Помимо блестящего актёрского ансамбля - а это, без преувеличения, одно из главных достоинств картины, огромную ценность ленте придаёт её неповторимая атмосфера. Именно она во многом задаёт тон всей истории и превращает фильм в подлинный образец готического кино. Режиссёр Теренс Фишер, признанный мастер жанра, выстраивает окружение не просто как фон для детективной интриги, а как самостоятельного, почти одушевлённого антагониста. Оператор Джек Эшер работает с тем же насыщенным, почти избыточным цветом, что сделал знаменитыми ранние хорроры Хаммера: глубокие зелёные и коричневые тона болот резко контрастируют с яркими красными и синими пятнами костюмов - сцена погони за Сесиль в красно-синем платье по мрачным пустошам визуально врезается в память именно благодаря этому контрасту. Хаммеровцы в очередной раз доказывают, что ограниченный бюджет - не помеха хорошему дизайну: интерьеры Баскервиль-холла выглядят одновременно роскошно и зловеще, как и положено дому, в котором живёт легенда о проклятии.

Вместе с тем при всех своих достоинствах фильм не лишён и недостатков. Хронометраж в неполные полтора часа местами кажется слишком сжатым для романа с разветвлённой сюжетной структурой: из‑за этого отдельные повороты выглядят скомканными, а кульминационная встреча с собакой Баскервилей решена куда скромнее, чем можно было бы ожидать после столь долгого нагнетания напряжения. Грим и постановка финального появления зверя явно ограничены бюджетом той эпохи - сегодня эти сцены смотрятся менее эффектно по сравнению с остальной частью картины. Дымовые эффекты в финальном акте и дешёвое зеленоватое освещение в развалинах, где укрываются Холмс и Ватсон, откровенно выдают павильонную природу съёмки и слегка разрушают иллюзию.

Тем не менее эти технические компромиссы не способны полностью перечеркнуть сильные стороны ленты: благодаря мастерской режиссуре, выразительной операторской работе и сильной актёрской игре фильм остаётся атмосферным и увлекательным, сохраняя своё место в пантеоне классических готических экранизаций.

После выхода фильма в 1959 году реакция критиков оказалась неоднозначной. С одной стороны, их поразило необычное прочтение образа Холмса: трактовку Питера Кушинга называли "дерзкой, язвительной, в духе Уайльда" - в ней чувствовался не только холодный расчёт сыщика, но и едва уловимый ироничный шарм. С другой - подход студии Хаммер к материалу встретил прохладный приём.
Так, Monthly Film Bulletin сетовал, что все свежие, интересные возможности многократно экранизированной истории оказались "утоплены в потоке крови, любовной линии и фоновой музыки". Ещё более язвительно высказался Кэмпбелл Диксон из The Daily Telegraph, которому не понравились диалоги и выбор Питера Кушинга на роль Холмса, так как сам актёр небольшого роста, и два высоких актёра английского экрана - Фрэнсис Де Вольф и Кристофер Ли, попросту заслоняли его собой.

При этом карьера Питера Кушинга в роли Холмса не закончилась на "Собаке Баскервилей". Актёр вновь вернулся к этому образу — сначала в телесериале BBC 1968 года, а затем в фильме студии Tyburn "Маски смерти/The Masks of Death" (1984). Любопытная перекличка судеб случилась и у Кристофера Ли: уже в 1962 году он сам примерил на себя роль великого сыщика в малоизвестной немецкой постановке "Шерлок Холмс и смертоносное ожерелье/Sherlock Holmes and the Deadly Necklace" (режиссёр - всё тот же Теренс Фишер), где его партнёром стал Торли Уолтерс в роли Ватсона. Почти тридцать лет спустя Ли ещё дважды сыграл Холмса — в телефильмах 1990‑х "Шерлок Холмс и звезда оперетты/Sherlock Holmes and the Leading Lady" и "Шерлок Холмс: Происшествие у водопада Виктория/Sherlock Holmes: Incident at Victoria Falls".

Для самой же студии Хаммер "Собака Баскервилей" так и осталась единственной попыткой освоить холмсовский канон. Хотя лента получилась достаточно увлекательной, чтобы заслуживать продолжения, и отличалась размахом и стилистической выразительностью, новых фильмов о Холмсе от Хаммер зритель так и не увидел. В итоге эта картина осталась уникальной - своеобразным мостом между детективной классикой и готической эстетикой студии, где жанровые приёмы не столько исказили оригинал, сколько предложили ему неожиданную интонацию.
Оценка: 9+/10