Обзор фильма "Чума Зомби"

Обзор фильма "Чума Зомби / The Plague of the Zombies" (1966)

Director: John Gilling
Cast: Andre Morell; Diane Clare; Brook Williams; John Carson; Jacqueline Pearce; Michael Ripper

К началу 1960‑х годов студия Хаммер исчерпала запас классических фильмов Universal, которые можно было переосмыслить и переснять, и оказалась перед необходимостью искать новые источники вдохновения. Решением стали вудуистские церемонии Гаити: они позволили студии возродить поджанр, уходящий корнями к ленте 1932 года "Белый зомби/White Zombie" с Белой Лугоши.
Отправной точкой для будущего проекта стал набросок сценария, созданный в 1962 году сценаристом Питером Брайаном: он насытил сюжет элементами, позаимствованными из собственного сценария к хаммеровской "Собака Баскервилей/The Hound of the Baskervilles". Вскоре к работе подключился Энтони Хиндс, вместе с Брайаном они дорабатывали концепцию, и к сентябрю 1963 года у них сложился цельный синопсис, который пришлось на время отложить. В июне 1964 года проект "Зомби" достали из архива и включили в пакет из четырёх картин, которые Энтони Нельсон Кис готовил для продажи Seven Arts/Fox/ABPC.

Единственным режиссёром, которого Энтони Нельсон Кис всерьёз рассматривал для постановки картины, был Джон Гиллинг, его режиссёрский почерк идеально вписывался в эстетику студии Хаммер, а потому он по праву считался любимым постановщиком продюсера. Гиллинг приступил к съёмкам на студии Брэй всего через неделю после того, как завершил работу над лентой "Распутин: Сумасшедший монах/Rasputin: The Mad Monk". Такая стремительная смена проектов выглядела почти как творческий марафон и наглядно демонстрировала бешеный темп, в котором работала студия в середине 1960‑х: едва успев закрыть одну картину, команда тут же бросалась в новую, не давая себе ни дня передышки.

При этом перед Гиллингом стояла особая задача - максимально жёстко экономить бюджет. Студия искала способы сократить расходы без потери фирменного хаммеровского шарма, и на режиссёра легла непростая миссия: добиться пугающей атмосферы минимальными средствами. Гиллинг решил отказаться от вступительной сцены на Гаити: по его замыслу это позволяло существенно сэкономить бюджет. Чтобы сильнее удешевить продукцию, "Чуму" снимали бок о бок с "Рептилией/The Reptile", использовав одни и те же локации, а иногда и актеров. Сценарная версия Питера Брайана учитывала эти финансовые ограничения, а заодно включала корректировки вроде смены имён персонажей - так студия стремилась совместить творческую задумку с прагматичными требованиями производства.

В небольшой корнуэльской деревне жители умирают от таинственной чумы, которая, кажется, распространяется с невероятной скоростью. Даже местный врач Питер Томпсон (Brook Williams) не может справиться с болезнью. Встревоженный Томпсон обращается за помощью к своему другу и бывшему учителю сэру Джеймсу Форбсу (Andre Morell). Решив помочь своему лучшему ученику, Форбс вместе с молоденькой дочерью Сильвией (Diane Clare) снаряжает экипаж и отправляется в Корнуолл.
Приехав на место и выслушав суть проблемы, Форбс узнаёт, что вскрытие трупов не проводилось из-за предрассудков местных жителей. В попытке узнать больше о болезни сэр Джеймс и Питер пытаются эксгумировать недавно похороненные трупы и пугаются, обнаружив пустые гробы. Трагедия настигает деревню той же ночью: Элис, супруга Томпсона (Jacqueline Pearce), гибнет от руки существа, которое, казалось бы, должно было покоиться в одной из вскрытых могил. Тело Элис находят у заброшенной шахты, принадлежащей богатому помещику Клайву Гамильтону (John Carson). Расследование приводит сэра Джеймса к местному констеблю (Michael Ripper), и тот приоткрывает зловещую деталь: Гамильтон несколько лет провёл на Гаити, а с его возвращением в деревне и началась эта смертоносная напасть...

Как уже отмечалось, "Чума зомби" создавалась параллельно с "Рептилией", и эта производственная синхронность отчётливо прослеживается в итоговом облике обеих картин. Фильмы не просто делили съёмочный график: они буквально опирались на одни и те же декорации. Деревенские улицы, постоялые дворы и мрачный местный погост служили фоном для обеих историй, позволяя студии выжимать максимум из уже построенных локаций. Сходство шло и дальше: в обеих лентах задействовали одних и тех же актёров. Жаклин Пирс появилась в ключевых ролях, а обаятельный Майкл Риппер вновь предстал в привычном амплуа местного жителя - эта узнаваемая деталь добавляла проектам своеобразного единства.

Сюжетные параллели тоже трудно не заметить. В центре обеих историй - небольшой городок, где таинственные смерти держат жителей в постоянном страхе. Приезжий герой в каждом случае берёт на себя миссию распутать зловещую загадку, шаг за шагом приближаясь к шокирующей разгадке. При этом источник угрозы намеренно подаётся как нечто "привнесённое извне": в "Чуме зомби" это культ вуду, пришедший с Гаити, а в "Рептилии" проклятие с острова Борнео, из‑за которого девушка по ночам превращается в змею. Но если "Рептилия" тяготеет к более традиционному монстр-хоррору, то "Чума зомби" интереснее именно как социальное высказывание.

Формально это история про чёрную магию, но по сути - история про эксплуатацию труда, поданную настолько прямолинейно, что сегодня это читается почти как манифест. Антагонист не устраивает зомби-апокалипсис ради власти как таковой или другой цели: он решает вполне прозаическую хозяйственную проблему - его шахта опасна из-за регулярных обвалов, и живые рабочие отказываются в ней трудиться. Мертвецы - это идеальная рабочая сила: они не боятся, не бастуют, не требуют оплаты и не умирают повторно. По сути, сценарист Питер Брайан выстраивает метафору настолько прозрачную, что её сложно не считать: местная аристократия в буквальном смысле высасывает жизнь из простых людей, превращая их - уже мёртвых - в бесплатный труд, пока сама она продолжает вести привычный роскошный образ жизни.

Здесь же считывается и колониальный подтекст: зло приходит не откуда-то из глубин самой Англии, а импортируется из дальних стран, в данном случае с Гаити. Опасность для тихой английской деревни оказывается порождением имперской экспансии: то, что казалось экзотикой, привезённой из колоний как трофей, оборачивается смертью, обрушившейся на самих же соотечественников Гамильтона, ставших разменной монетой чужих амбиций. Фильм не педалирует эту тему в лоб, но она достаточно ощутима, чтобы считать "Чуму зомби" не просто про "зомби", а про то, как власть имущие обращаются с телами тех, кто ниже их по положению, что при жизни, что после смерти.
Есть в фильме и вполне рабочая линия столкновения науки и суеверия - характерная для многих сценариев от студии Хаммер, но здесь поданная не так прямолинейно, как обычно. Сэр Джеймс Форбс - рационалист, врач, человек науки, но фильм не делает из него узколобого скептика: он достаточно умён, чтобы, столкнувшись с необъяснимым, допустить существование вещей, выходящих за пределы медицинского учебника.

Несмотря на заметное сходство двух картин, "Чума зомби" всё же оставила более сильное впечатление, даже при том, что "Рептилию" довелось увидеть первой. В "Чуме" напряжение держится буквально на каждом кадре, а динамичное действие и сдержанность в диалогах только усиливают эффект. Отдельные сцены и спустя полвека сохраняют свою пугающую силу. Особенно врезается в память эпизод со сном Питера Томпсона: герой стоит посреди кладбища, и одна за другой могилы начинают медленно открываться, выпуская мертвецов, которые тянут к нему руки, будто вот-вот дотянутся... и в этот самый момент Томпсон резко просыпается. Эта сцена становится по-настоящему жуткой не только благодаря режиссуре: тревожная музыка Джеймса Бернарда, выразительный грим Роя Эштона и специфическая болезненно‑зелёная цветокоррекция складываются в цельный, почти гипнотический образ. Сцена впоследствии будет растиражирована десятками фильмов о зомби, и тем интереснее видеть её практически в первозданном виде, ещё до того, как она стала жанровым штампом.
Не менее эффектно подана сцена "возвращения" героини Жаклин Пирс - её оживление выглядит по-настоящему зловещим. При этом развязка с ней решена в духе канонов, заданных великим Джорджем Ромеро: с угрозой расправляются радикально - лопатой отрубают голову. Именно из‑за этой сцены британские цензоры присвоили фильму рейтинг X, а в ряде европейских стран ленту и вовсе запретили к показу. Так что в "Чуме зомби" хватает по-настоящему острых эпизодов, которые не кажутся устаревшими и сегодня, сохраняя свою шокирующую выразительность.

Важно понимать, в какой момент появился этот фильм. В 1966 году слово "зомби" в массовом сознании ещё прочно ассоциировалось не с вирусом или радиацией, а с гаитянским фольклором - образом, восходящим к "Белому зомби", где колдун-плантатор превращает людей в безвольных рабов. "Чума зомби" прямо наследует этой традиции: её зомби - не пожиратели плоти, а зачарованные трупы, лишённые воли и превращённые в рабочий скот. Ромеро радикально переизобретёт жанр двумя годами позже, добавив каннибализм, эпидемиологию и апокалиптический размах, и именно его версия станет каноном на десятилетия вперёд. Но кадры бредущих, землистых, скрипучих мертвецов в фильме Гиллинга, их разлагающиеся лица, их механическая, неотвратимая походка - визуально предвосхищают эстетику, которую многие ошибочно считают изобретением Ромеро.

Впечатляет работа штатного хаммеровского гримёра Роя Эштона: созданные им образы зомби выглядят по-настоящему жутко. Бледная кожа, белые зрачки и эффект отслаивающихся кусков эпидермиса делают мертвецов пугающе реалистичными. При этом актёрам, игравшим зомби, пришлось нелегко: четыре дня натурных съёмок проходили в жару, а в гриме находиться было особенно тяжело. Примечательно, что даже при жёсткой экономии продюсер Энтони Нельсон Кис позаботился о команде - из бюджета выделили средства на крупную партию эскимо для актёров и всей съёмочной группы.
Наравне с гримом не вызвал у меня нареканий сюжет, который без хаммеровских самоповторов получился бы просто идеальным. Всё действие линейно и связно, без каких-либо логических дыр и прыжков, и это само по себе весьма интересно. Однако, было бы нечестно не признать, что фильм не лишён слабых сторон: логика ритуалов вуду в исполнении Клайва Гамильтона, мягко говоря, условна и не выдерживает критического осмысления, впрочем, это претензия, применимая практически к любому фильму про чёрную магию того периода. Женские персонажи, задействованы в основном функционально - как жертвы и объекты заботы, а не как самостоятельные движущие силы сюжета. И наконец, для современного зрителя, привыкшего к динамике постромеровского зомби-хоррора, здешний зомби-элемент может показаться скорее фоном для готической детектива, чем полноценным хоррором.

Выход "Чумы зомби" сопровождался серьёзными задержками: проблемы с обработкой плёнки в Technicolor и внеплановая перезапись реплик в последний момент (по инициативе исполнительного продюсера Энтони Хайндса) сдвинули сроки передачи фильма дистрибьюторам. В Великобритании лента вышла 9 января в паре с "Дракулой: Принц тьмы/Dracula, Prince of Darkness" - при этом изначально главной в прокатной связке должна была стать именно картина с Теренсом Фишером и Кристофером Ли: имена этих кинематографистов куда сильнее привлекали публику. Однако на деле всё сложилось иначе: "Чума зомби" оказалась более удачной лентой. Да, в ней чувствовались спешка, отдельные повторы и элементы небрежности, но они были прямым следствием сжатых сроков производства, и при этом фильм вполне заслуженно получил признание зрителей. В Британии масштабная рекламная кампания обеспечила картине выдающиеся кассовые сборы, а в США сдвоенный сеанс стартовал тремя днями позже: дистрибьютор Twentieth Century‑Fox продвигал ленту с помощью телевизионного трейлера, смонтированного из самых ярких эпизодов, и оригинальной промоакции - бесплатных вырезных "глаз зомби", ставших настоящей находкой.
Оценка: 8/10