Обзор фильма "Обличье сатаны / Кровь на когтях сатаны"

Обзор фильма "Обличье сатаны / Кровь на когтях сатаны / The Blood on Satan's Claw (1971)

Director: Piers Haggard
Cast: Linda Hayden; Patrick Wymark; Barry Andrews; Michele Dotrice; Tamara Ustinov

Когда речь заходит о британском фолк‑хорроре, в первую очередь вспоминают культовый "Плетёный человек/The Wicker Man" Робина Харди. Однако задолго до разжигание финального костра в этой картине, в 1971 году, вышел фильм "Обличье Сатаны/Blood on Satan’s Claw" режиссёра Пирса Хаггарда - лента, которая вместе с "Главным охотником на ведьм/Witchfinder General" Майкла Ривза и тем же "Плетёным человеком" образует так называемую "нечестивую троицу" жанра. Долгое время "Обличье Сатаны" оставалось в тени более раскрученных собратьев, но по праву заслуживает не меньшего, а возможно, и большего внимания: в нём безупречно передана тревожная и неповторимая атмосфера английского сельского хоррора.

История создания фильма началась с замысла главы студии Tigon Тони Тенсера: ему требовалась картина, которая могла бы занять верхнюю половину двойного сеанса. Тенсер счёл перспективной идею хоррор‑антологии в духе проектов Amicus - несмотря на скромные бюджеты, такие ленты пользовались неплохим успехом. Сценарий будущего альманаха было поручено написать молодому сценаристу Роберту Уинн-Саймонсу, который, хотя и не разделял энтузиазма босса по поводу антологической формы, спорить не стал: к счастью, в его запасе имелись несколько коротких рассказов, написанных ещё в университетские годы. Поскольку эти тексты никогда не публиковались, Уинн‑Саймонс решил доработать их для экрана. В первом наброске Уинн-Саймонс описал древнюю, первобытную силу, распространяющуюся подобно вирусу по викторианской Англии, причём истеблишмент был слишком цивилизован, чтобы либо принять происходящее, либо защитить себя от постепенной ассимиляции. Будущая антология должна была состоять из трёх самостоятельных историй: о женщине, заточенной на чердаке жестокой тётей; о группе детей, обнаруживших в поле чудовищный труп; и о мужчине, вынужденном отрезать себе руку, одержимую демоном. Все три сюжета связывала общая нить - проникновение тёмных сил в идиллическую пасторальную деревню. На создание этих мрачных историй Уинн‑Саймонса отчасти вдохновили реальные преступления, в частности дела семьи Мэнсона и убийства, совершённые Мэри Белл. Однако продюсеры внесли в проект существенные коррективы. Прежде всего, они перенесли действие из викторианской эпохи в фермерское сообщество начала XVIII века: по их мнению, викторианский сеттинг к тому времени был чрезмерно растиражирован в жанровом кино. Кроме того, в сценарий интегрировали ряд элементов из предыдущей картины студии - фильма "Witchfinder General", включая "Книгу ведьм" и сцену испытания водой, в которой местные жители окунают Маргарет, подозреваемую в колдовстве.

Для реализации проекта в качестве режиссёра пригласили начинающего постановщика Пирса Хаггарда, у которого за плечами была лишь одна драма "Wedding Night", о девушке, которая впадает в панику в первую брачную ночь, испытывая непреодолимый страх перед супружеским сексом и последующей беременностью. Во время презентации в маленьком полупустом кинотеатре в Сохо, "Wedding Night" приглянулся продюсерам, хотя сам Пирс Хаггард в будущем никогда не указывал данный фильм в своём резюме. И всё же этой работы оказалось достаточно, чтобы доверить ему постановку костюмированного хоррора - жанра, совершенно незнакомого режиссёру. Хаггард подошёл к проекту с большим воодушевлением. Ещё до начала съёмок он убедил продюсеров отказаться от антологической структуры в пользу цельного, связного повествования. Под сильным временным давлением Уинн‑Саймонс переработал материал в соответствии с этим требованием: в новой версии основой сюжета стала история фермера, нашедшего в поле загадочные кости. Именно эта редакция сценария и легла в основу будущего фильма.

Английская деревня XVII века. Во время пахоты фермер Ральф Гауэр (Barry Andrews) натыкается на жуткую находку: из земли показывается деформированный человеческий череп с уцелевшим глазом и клочьями шерсти. Потрясённый, он бежит за помощью к местному судье (Patrick Wymark), но, когда они возвращаются на поле, останки бесследно исчезают. Судья списывает всё на суеверия и не придаёт происшествию значения.
В это же время в деревню приезжает Питер Эдмонтон (Simon Williams) со своей невестой Розалинд (Tamara Ustinov). Он хочет познакомить её с тётей, миссис Бенхем, у которой как раз остановился судья. Однако миссис Бенхем и судья не одобряют этот брак. В знак негласного неодобрения Розалинд отправляют ночевать на чердак. Ночью девушка внезапно начинает кричать без всякой причины, а когда тётушка пытается выяснить, в чём дело, Розалинд ранит её. Наутро, по распоряжению судьи, девушку увозят в психиатрическую лечебницу. В момент, когда её выводят, Питер с ужасом замечает вместо руки у Розалинд когтистую лапу.
Вскоре в деревне начинают происходить пугающие перемены. Дети, ведомые харизматичной и жестокой Энджел Блейк (Linda Hayden), начинают собираться в разрушенной церкви, постепенно образуя зловещий культ.
Судья, поначалу настроенный предельно скептически, вынужден вернуться в деревню, когда до него доходят вести о загадочных смертях и исчезновениях. Он начинает расследование, пытаясь рациональными методами объяснить происходящее, но постепенно осознаёт, что имеет дело с настоящим злом, укоренившимся в самом сердце общины.

Фильм появился в разгар волны интереса к охоте на ведьм и сельскому оккультизму в британской культуре начала 1970-х - том же контексте, что породил "Главного охотника на ведьм" (1968) и, чуть позже, "Плетёного человека" (1973). Все три картины исследуют, каждая по-своему, столкновение старой, дохристианской или языческой Англии с рационалистическим порядком нового времени, и во всех трёх это столкновение заканчивается кровью. "Обличье Сатаны" отличается от соседей по трилогии тем, что здесь конфликт разворачивается не между городом и деревней или церковью и язычеством в чистом виде, а внутри самой деревенской общины - между поколениями, между невинностью и совращённостью. Как раз тема разложения невинности и ужаса взросления раскрывается в фильме с особой пронзительностью. В центре повествования - не внешнее зло, угрожающее детской чистоте, а тёмная сторона самой юности: пубертатное пробуждение становится благодатной почвой для расцвета жестокости, слепого стадного инстинкта и пробуждающейся сексуальности.

Энджел Блейк не беззащитная жертва, а харизматичная жрица, чья холодная расчётливость пугает едва ли не сильнее любых сверхъестественных сил. Она искусно манипулирует окружающими, соблазняет и ведёт за собой, руководя расправами с пугающим хладнокровием - эта отстранённая жестокость и сегодня вполне способна потрясти зрителя, хотя это практически невыполнимая миссия, зная, на что способны современные киношники. Особенно тягостное впечатление оставляет сцена ритуального насилия над жертвами: в контексте фильма она звучит как мрачная метафора того, как коллективная истерия и давление группы способны превратить обычных подростков из тихой деревни в безжалостных палачей.

Фильм работает на двух уровнях. На первом, очевидном, - это классический хоррор о дьяволе, чьё присутствие материализуется через прорастание кожи или шерсти сквозь тела заражённых; ритуал требует "сбора урожая" плоти, чтобы сущность смогла окончательно воплотиться. Второй, скрытый пласт - социальная притча, показывающая хрупкость цивилизованных норм в изолированном сообществе. Появление харизматичного лидера и насильственной идеологии мгновенно разрушает привычные моральные опоры, выпуская наружу ту первобытную жестокость, что всегда таилась под маской приличий.

С технической стороны к картине Пирса Хаггарда едва ли можно предъявить претензии. Оператор Дик Буш, впоследствии снимавший для Кена Расселла и Дерека Джармена, выстраивает поразительный контраст: безмятежные пасторальные виды английской глубинки - солнечные поля и окутанные туманом луга - превращаются в арену для откровенно жестоких, почти варварских событий. Этот художественный ход, сопоставление природной красоты с первобытной дикостью, не просто эффектный приём, а подлинный эстетический манифест фолк‑хоррора: он задаёт канон жанра и впоследствии находит отражение во множестве подражаний, включая, например, "Солнцестояние/Midsommar" Ари Астера. Костюмы и реквизит проработаны с почти документальной скрупулёзностью, в них чувствуется бережное внимание к деталям, благодаря чему эпоха предстаёт на экране с убедительной достоверностью. Съёмки на настоящей английской натуре во многом и сформировали ту самую неповторимую атмосферу фильма, которую органично дополняет сильный актёрский ансамбль.
В центре внимания - молоденькая Линда Хейден: её игра буквально притягивает взгляд. Но и остальные исполнители ничуть не теряются на её фоне. Патрик Уаймарк, сыгравший судью, придаёт образу необходимую весомость и моральный авторитет. Эта роль стала одной из последних в его карьере: актёр ушёл из жизни вскоре после премьеры. Не менее убедителен Барри Эндрюс в роли Ральфа, одного из немногих деревенских парней, кто пытается противостоять культу. Его герой становится для зрителя своеобразной точкой опоры, островком нормальности посреди нарастающего безумия. Каждый актёр здесь на своём месте, и вместе они создают цельный, живой ансамбль.

Но, справедливости ради, у фильма есть и уязвимые места. Фрагментарная структура, унаследованная от изначального антологического замысла, часто оставляет ощущение недосказанности - некоторые сюжетные линии, в частности судьба отдельных второстепенных персонажей, обрываются резко, без должного разрешения. Темп повествования неровный: за созерцательными, почти этнографическими сценами деревенского быта иногда следуют скомканные переходы к кульминационным эпизодам насилия. Финальная схватка с дьяволом, при всей своей визуальной смелости, несколько уступает по напряжению более тонко выстроенному саспенсу первой половины фильма.

Как бы ни был хорош фильм, прокатная судьба у него печальная. Отвоевав большинство сцен и эпизодов у Британского совета по классификации фильмов (BBFC), которые скрепя сердце выдали картине прокатный сертификат с рейтингом X, Tigon планировала выпустить фильм двойным сеансом вместе с "Коллекционером трупов/El coleccionista de cadáveres" Бориса Карлоффа, и после пробного показа, который вызвал в целом положительную реакцию, был составлен предварительный график релиза. К сожалению, поддержка публики не соответствовала обещаниям фильма. "Обличье Сатаны" оказалась картиной, слегка выбившейся из ритма времени - увы, она появилась именно тогда, когда мода на фильмы ужасов в антураже прошлых эпох начала угасать. Студия Tigon обеспечила прокат в Уэст-Энде, в огромном кинотеатре New Victoria на 2600 мест, но показ продержался всего одну неделю. После слабых сборов в £3012 фильм без церемоний сняли с проката, заменив его картиной "Так держать, Генри!/Carry on Henry". Продюсеры затем пустили фильм в прокат по провинции, безуспешно пытаясь найти аудиторию среди отпускников. В США дела обстояли не лучше. Права на дистрибуцию выкупила студия Cannon Films. Именно она выпустила фильм в американский прокат уже под новым, более броским названием "The Blood on Satan's Claw" весной 1971 года. Фильм часто демонстрировался в американских автокинотеатрах до конца 1971 года в паре с фильмом "Зверь в подвале/The Beast in the Cellar", еще одним провальным фильмом студии Tigon. И там, и там "Обличье Сатаны" так и не смогло обрести ту аудиторию, на которую рассчитывали создатели.
Оценка: 8/10